Нил Ушаков

С самым молодым политическим лидером Латвии – председателем объединения «Центр Согласия» Нилом Ушаковым – мы умышленно решили не говорить о политике. Напротив, мы пытались выяснить, как Нил Ушаков, собственно, дошел до жизни такой. Выяснилось, что путь был извилист. Наш герой торговал на рынке, работал на стройке и в круглосуточном магазине, вел семинары в университете по экономике и собирался заниматься научной деятельностью.

- Нил, где нужно начать свою трудовую биографию, чтобы достичь таких результатов? Помните, как свои первые деньги заработали?

- Помню. Это были еще старые добрые советские рубли. В 6-м классе мы в «ЛОТОСе» ездили в колхоз полоть сорняки. Вообще, пока учился в школе, я все время работал в летние каникулы - переводчиком с английского на семинарах для детей, грузчиком на складе и стройке, на знаменитом рынке «Румбула» торговал – такая мелкая коммерция а-ля 92-й год. А вот на что потратил свои первые деньги, уже и не помню. Наверное, на что-нибудь крайне полезное - типа мороженого или билетов в кино.

- Получается нормальное советское детство и бурная постперестроечная юность?

-Ну, да! Знаете, я даже в Интернете недавно сайт нашел - специально для тех, кто родился в 70-е. Как раз про советское детство… Там про все написано - про пластмассовых солдатиков-викингов и индейцев, про газировку с сиропом из автоматов за 3 копейки, про Анжелу Дэвис, про статьи в газете «Пионерская правда», про игровые компьютеры, в которые надо было кассеты вставлять. Хорошее ведь детство было в те времена, правда?

- Мечтали стать пионером?

-Да, конечно, хотел. А кто не хотел-то? Но меня с первого захода в пионеры не приняли. На самом деле, меня вообще хотели только с третьего, последнего захода принять. В первый заход-то брали таких… совсем уж пионеров. А у меня дисциплина подкачала – никогда не была моей сильной стороной.

- Проблемы были с поведением в школе? Что же вы делали?

- Знаете, способов заработать «неуд» по поведению – масса. Родителей иногда в школу вызывали. Но они туда старались не ходить. Не нравилось им это. Они сначала друг с другом ругались, кто пойдет. И если отправляли в школу папу, то для меня это ничем не кончалось, кроме практических советов: как делать то же самое и не получать при этом «неуд».

- Пионерия вам нравилась. Может, вы в детстве еще и космонавтом мечтали стать?

- Нет, военным хотел быть. У меня ведь оба деда – кадровые офицеры, всю войну прошли. Вообще, история всей семьи тесно связана с военным делом. У бабушки по отцу было двенадцать братьев и сестер. Они из Санкт-Петербурга, из дворянской семьи. И все мужчины ушли в белую гвардию. И все погибли в гражданскую войну. С маминой же стороны – кубанские казаки. Прадед революцию у себя в станице устраивал, а погиб в Великую Отечественную.

- Отец тоже военный?

- Отец – нет. Он работал инженером на заводах, а параллельно играл джаз – насколько это было возможно в советское время. А мама – учительница русского языка и литературы. Все, как в одной песне: «У тебя же мама педагог, у тебя же папа пианист, какой ты на фиг танкист?»

- Перемены в 90-х годах по семье сильно ударили?

- Да, сильно… Где-то с 1991 года и до второй половины 90-х – до тех пор пока я более-менее не разобрался с учебой и начал уже полноценно работать – очень трудно было. В семье была совершенно стандартная для того времени ситуация.

- Вы упомянули о том, что торговали на рынке в Румбуле. Это что еще за история?

- Мне было 16 лет, 1992-й год – когда дефицит последних лет Союза сменился наплывом каких-то жутких импортных товаров. Это было то время, когда люди приезжали на Румбулу к семи утра, потому что к девяти все уже раскупалось. И тогда при удачном стечении обстоятельств можно было продать мешок, скажем, с кофе и заработать больше, чем была средняя месячная зарплата. Или продать какой-нибудь лимонад… Хотя, я думаю, если бы сейчас тот лимонад, которым мы торговали, нашли в Ираке, американцы бы объявили его особо опасным химическим оружием.

Короче, мелкой спекуляцией я занимался. Все это было в старших классах. Знаете, как это было - накладывалось на друзей, на занятия боксом, на эпоху причесок налысо. Сам даже один раз постригся, и маму чуть до инфаркта не довел. А ведь как тогда казалось, что если налысо пострижен, занимаешься боксом и торгуешь на рынке – то все, уже аристократ и представитель самой что ни на есть элиты.

Но родители меня все-таки успели, несмотря на переходный возраст, переубедить и объяснить, что аристократы бывают разные. И лучше все-таки поступить в университет. Банальная вроде бы мысль. Но в начале 90-х люди к образованию по-разному относились. В результате занятия боксом и торговля закончились, а в университете началась учеба и академическая работа.

- Вы не только учились, но и одновременно работали в университете?

- Я учился на экономиста в Латвийском университете и там же работал – на Еврофакультете. Нас было несколько студентов, и мы под руководством преподавателей из Германии и Дании занимались исследовательскими проектами - изучали проблемы экономики переходного периода. Наверное, самое веселое время было - сами мы студенты и преподавателям нашим, немцу и датчанину, немногим больше 30. Потом получил стипендию и уехал в Данию учиться в магистратуре. Хотел вернуться, чтобы преподавать. Но в итоге сложилось так, что когда я вернулся в Латвию, прокормить родителей, семью работая в университете, было крайне непросто. Ну, не смог я себе позволить делать академическую карьеру и заниматься научной деятельностью. Кроме того, будем откровенны - в Латвии у работы в государственных структурах, как, например, в университете, есть определенные особенности. И я бы не сказал, что эти особенности мне нравятся.

И в результате я стал журналистом.

- В журналистику пришли целенаправленно или случайно?

- Случайно. Вернулся из Дании – это было начало лета. До сентября делать было нечего - в университете каникулы, работы, соответственно, на два месяца нет. Прочитал как-то с утра в газете, что есть такое Балтийское бюро телекомпании НТВ. В голове мелькнула мысль - хочу телевидение! Наобум позвонил, и спросил – а вам нужны работники? Мне сказали – приезжай, поговорим. Пообщался с директором бюро Димой Новиковым - он сейчас уже в Москве на НТВ работает. Он посидел, подумал и говорит - а давай, выходи завтра на работу, будешь продюсером. Я решил – поработаю немного продюсером на телевидении, ну чуть совсем, до конца лета. А в итоге остался на телевидении почти на 8 лет. И последние годы были самыми интересными - я был шеф-редактором на Первом Балтийском канале и полностью отвечал за самый главный выпуск новостей на русском языке в Латвии - «Латвийское время».

- Выходит, вашу жизнь можно разделить на несколько разных кусков?

- Да, так и получается. Сначала, работа в академической сфере. Потом - журналистика и редакторство. И сейчас - политика.

- Как-то разные сферы деятельности получаются?

- На самом деле не совсем. И в университете, и на телевидении, и в политике ты работаешь с людьми. Сначала на тебе лежит ответственность перед студентами, что ты дашь им действительно те знания, которые им нужны. Потом перед зрителями, для которых твои новости являются единственным полноценным источником информации на русском языке на телевидении в Латвии. Потом - перед людьми, которые поддерживают твое политическое объединение и верят, что политики могут все-таки сделать и что-то полезное для страны.