Наши
“Hey, brother! What’s up?" - худой сомалиец пританцовывал у входа на дискотеку. “Тамбовский волк тебе бразер!" - услышал он не совсем дружелюбный ответ. Сомалиец удивленно пожал плечами и пошёл обратно в помещение. 25 летний Алеша из Киева, наполовину украинец, наполовину еврей, посмотрел презрительно на своего несостоявшегося брата и закурил сигарету. Единственное, что их объединяло - это страна под названием Дания. И сомалиец, который родился в одном из самых бедных районов этого мира, и Алеша, из интеллигентной семьи киевских художников - здесь они оба иммигранты, беженцы из дальних стран, которых решились приютить добрые и богатые датчане.
Лешина семя приехала в Данию в 1990 году. Они выехали из уже разваливающегося Советского Союза и обратно не вернулись. В Дании семья попросила политическое убежище. В то время ещё существовал КГБ, и на Западе продолжали принимать “беженцев от ужасов чеки”. Датчане остаться разрешили, потом были 3 года жизни в лагере для беженцев, денежные пособия на еду и одежду, многочисленные проверки, и наконец - статус постоянного жителя.
Сегодня в Оденсе, небольшом датском городке, была встреча местного русского клуба. Собрание было на удивление массовым - почти тридцать человек, представители почти всего Советского Союза. Бывшие москвичи, две девушки, не то из Курска, не то из Рязани, армяне, латыши, грузин из Абхазии. И ещё несколько человек, чья этническо-языковая принадлежность так и осталась тайной для большинства присутствовавших. Они уже стали настоящими иммигрантами, по-датски они говорят с советским акцентом, а по-русски - с датско-английским. Началось все крайне официально, выступление организаторов, кто-то даже предложил собираться чаще и обсуждать, например, новые книги русских авторов. А закончилось все, как обычно. В коридоре армяне выясняли отношения с латышами, девушки не то из Курска, не то из Рязани усиленно искали недолгую замену своим датским мужьям. Абхазский грузин вспоминал о войне, о взорванном самолете с беженцами, и ругал датчан, которые ни одному кавказцу ещё не дали полноценного статуса беженца.
За всем этим с легким ужасом наблюдала Сузане, единственная датчанка в этой странной компании. Четыре года назад один решила, что хочет изучать русский язык. Университет послал её на практику, сначала на три месяца в Тюмень, а потом на целый год в Псков. Оттуда она вернулась с русским мужем, обширными познаниями в мате, и навсегда покалеченной ментальностью. Сейчас её было бы трудно назвать стопроцентной датской девушкой. Она привыкла, что даже в Дании, почти в любое время суток к ним могут придти гости с бутылкой водки. А потом вместе с мужем они пойдут ещё раз за бутылкой, и начнут делать во дворе шашлыки, несмотря на то что на улице только конец марта. А потом будут сидеть, обнявшись, на полу, и, обливаясь слезами, смотреть по видео “Особенности национальной охоты”.
За последние десять лет в Дании появилось много выходцев из бывшего Советского Союза, кому-то удалось обосноваться здесь навсегда, кто-то приехал только на время. Их не так много, как югославов или мусульман, но все равно на улицах иногда можно услышать и русскую речь. Первой волной стали, так называемые беженцы, которым удалось убедить датские иммиграционные службы в том, что их преследуют на родине. Но Союз закончился в 91 году, а вместе с ним и такое понятие, как политическое убежище для бывших советских граждан. Отдельная группа - это девушки вышедшие замуж за датчан. Все остальные приехали сюда на заработки. Как латыши или литовцы, их с удовольствием берут работать на фермах, и им удалось вытеснить с этого рынка поляков. Балтийцы по сравнению с поляки меньше пьют и лучше работают, так по крайней мере они сами объясняют свой успех.
У тех, кто приехал в Данию совсем недавно страна продолжала вызывать чувство глубокого изумления. Здесь все отличается от того, что осталось там, дома, все равно где, в Латвии, России или на Украине. Полный социализм, бесплатное образование и медицина, попытки ввести 35 часовую рабочую неделю, массовые демонстрации с красными флагами и транспарантами 1 мая. И при этом один из самых высоких уровней жизни в мире. Все вместе это никак не связывалось с воспоминаниями о родине, и о недостроенном социализме середины восьмидесятых, и о таком же недостроенном капитализме середины девяностых.
Алеша из Киева стоял у входа на дискотеку. Ему надоел русский клуб, куда все приходят только напиться и побуянить, и он решил пойти проветрится. Но больше чем клуб, ему надоела сама Дания. Он отлично понимал, что жить здесь намного лучше чем на Украине, и зарплаты выше, и почти нет преступности, и датчане вообще очень милые люди. Но что-то его здесь не устраивало, он даже не мог выразить свои ощущения словами. Бесчисленные велосипедисты на улицах, вызывающая чистота и порядок, даже датская речь - все это в последнее время вызывало у Алеши непонятное раздражение. Он прожил в Дании почти десять лет, семья устроилась, снимала почти квартиру в центре города, писала картины, которые хорошо продавались. Но с каждым годом ему все больше и больше хотелось вернуться обратно домой.
“Ну и куда же ты пропал?" - в темноте появилась Сузане, со своим русским мужем Вадимом. Единственное, что она так и не смогла освоить в русском языке, были шипящие звуки, всякие “ж” и “щ”. Вадим, здоровый псковский парень, похлопал Алешу по плечу: “Ну что ты опять философствуешь? Эти алкоголики в клубе уже разошлись, пошли лучше на дискотеке выпьем." Вадим приехал в Данию всего полгода назад, и относился ко всему с огромным энтузиазмом, пытаясь понять, как правильнее жить в этой стране. Он, как и все ездил на велосипеде, усиленно учил датский язык, следил за распродажами в супермаркетах и даже пытался участвовать в общественной жизни, организовав для этого русский клуб. “Хочу и философствую, а выпить действительно надо, пошли." - Алеша выкинул сигарету, и решил, что на сегодня программа по ностальгии выполнена.
Было опубликовано в одном из рижских журналов
